и ничего не рассказывать, я запрещаю тебе это делать», последние слова я произнес с такой злостью, что казалось еще секунда, и я ударю моего закадычного друга. Меня вдруг всего начало трясти от злости и с трудом сдерживая себя от ярости, я выскочил из кафе.Наследующей неделе я практически не общался с Колей, занялся устройством продажи кольца. Дело не клеилось, как назло мой знакомый фарцовщик уехал из города и когда вернется, никто не мог мне ответить. Никаких других способов продать кольцо у меня не было, и я решил оставить эту затею до поры до времени. Кольцо я решил спрятать в укромном месте подальше от посторонних глаз. В пятницу я и Коля договорились пойти на рыбалку, и я в тайне надеялся еще раз поговорить с другом и по возможности помириться.

Проснувшись на рассвете, я собрал снасти, и отправился к Колиному дому. Он жил в нескольких минутах ходьбы, на соседней улице. По мере моего приближения к дому товарища, я стал различать милицейские мигалки, белые халаты врачей и небольшую группу людей, толпившихся у Колиного подъезда. Моего друга сбила машина в тот самый момент, когда он вышел из своего парадного. Улица, на которой жил Коля была тихая и спокойная, лишь изредка машины проезжали по ней, и поэтому, чтобы в пять утра его сбила машина, да еще и у самого входа в дом, просто какой-то зловещий рок. «Может и вправду это все проделки старухи с магического кладбища, может, стоит просто выбросить кольцо и скорее забыть о нем», рассуждал я, ложась спать вечером после похорон Коли.

В ту ночь заснуть было очень сложно, я ворочался в кровати и все думал. Через некоторое время толи во сне, толи наяву я увидел женщину, она стояла в розовом платье с кружевами и смотрела на меня. Ее лицо озаряла та самая спокойная, но зловещая улыбка, точно такая же, как я видел в склепе, когда мы открыли третий гроб, на ее ушах блестели серьги, а на руке красовался браслет. Только кольца не было на пальце. Наутро, когда я проснувшись попытался подняться с постели, я вдруг обнаружил, что не могу этого сделать. Мои ноги и руки не слушались меня, и даже пошевелить пальцами было невозможно.

Родители позвали врача, и тот тщательно осмотрев меня, покачал головой и произнес: «Случай очень неординарный, дело в том, что у вашего сына отнялись конечности. Пока я не могу сказать точно, чем это вызвано, но вам нужно будет положить вашего сына на обследование в больницу. Мама расплакалась и запричитала, отец старался сдержаться и долго курил в коридоре. Я был вне себя от ярости и уже практически уверен, что все это связано с тем походом на кладбище. Поразмыслив над моим плачевным состоянием, я решил все рассказать родителям.